РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЭХО
Литературные проекты
Т.О. «LYRA» (ШТУТГАРТ)
Проза
«Эта книга не придумана, она остро пережита…»
Поэзия
ГРИГОРИЙ КОЧУР И ЕГО «ИНТИНСКАЯ ТЕТРАДЬ»
Публицистика
МАЛЕНЬКАЯ И… БОЛЬШАЯ СТРАНА
Драматургия
Спасибо Вам, тренер
Литературоведение
КИММЕРИЯ Максимилиана ВОЛОШИНА
Литературная критика
Новости литературы
Конкурсы, творческие вечера, встречи
"Земля Израиля и В.В.Верещагин"(ч.1)

Литературные анонсы

Опросы

Работает ли система вопросов?
0% нет не работает
100% работает, но плохо
0% хорошо работает
0% затрудняюсь ответит, не голосовал

УКРАИНСКИЕ ПОЭТЫ О ЕВРЕЯХ

Поэзия Марк Каганцов

Введение


На этом сайте опубликована статья «История одного поиска» (М.Каганцов, Ю.Систер, http://eholit.ru/news/803/), в которой рассказывается о поиске стихотворения известного украинского поэта Александра Олеся (Кандыбы) «Над трупами», о существовании которого Марк Каганцов услышал еще в 2006 году от Евдокии Лисовой. Много людей в разных странах включились в этот поиск, а нашли его Анжела Борщ из Еврейской библиотеки им. И.Мангера Кишинева совместно с коллегами из Украинской библиотеки (Молдова).
Тогда и возникла идея создания подборки на вышеназванную тему.
Илья Ташкер (США) рассказал о существовании стихотворения Павла Грабовского "Еврейскому народу". Прислала это стихотворение Романа Кюнцли (Украина) - дочь Романа Петрива, поэта, представленного в книге переводов стихов украинских политзаключённых лагерей Воркуты и Инты "Я тот, чей дух не покорился" (переводы с украинского Марка Каганцова), который сумел разыскать Марка, узнав об этой книге от своего друга по Воркутинскому заключению Владимира Лескива (Канада). Роман рассказал М.Каганцову о дружбе украинского классика Ивана Франко с основателем сионизма Теодором Герцлем, а Романа прислала статью об этом, 2 стиха Ивана Франко, посвящённые евреям, не вошедшие в его 50-ти томное собрание сочинений, http://http://www.jewrnalism.org/news/item/86-іван-франко-друг-сіоністів-та-ворог-єврейського-капіталу
Она же прислала книгу "МАРТЕН ФЕЛЛЕР ПОШУКИ, РОЗДУМИ І СПОГАДИ ЄВРЕЯ, ЯКИЙ ПАМ’ЯТАЄ СВОЇХ ДІДІВ, ПРО ЄВРЕЙСЬКО-УКРАЇНСЬКІ ВЗАЄМИНИ, ОСОБЛИВО Ж ПРО МОВИ І СТАВЛЕННЯ ДО НИХ",http://toloka.hurtom.com/viewtopic.php?t=47504 из которой узнали о стихах Павла Тычины и Максима Рыльского с тем же названием "Еврейскому народу", которые в этой книге представлены в виде фрагментов, но вскоре были найдены полностью. Удалось найти стихотворение Марты Тарнавской, упомянутое в статье «Украинская литература» в Электронной еврейской энциклопедии http://www.eleven.co.il/article/14210 Там же названо стихотворение "Яр" Миколы Бажана, первым из украинских поэтов написавшего о Бабьем Яре ещё в 1943 году, к сожалению, пока удалось найти в оригинале лишь фрагмент этого стиха; стихотворение И. Драча «22 июня 1966 года в 5 часов вечера» вообще пока не удалось найти. Дмитро Павлычко написана книга "Еврейские мелодии", которая переведена на иврит, но её украинский оригинал пока не найден, им же написана поэма "Бабий Яр", которая легла в основу одноименного каддиш - реквиема украинского композитора Евгения Станковича, но полный текст оригинала пока не удается найти, Елена Плаксина (Украина) прислала лишь фрагмент поэмы. К поиску подключились новые коллеги.
Кроме того, в подборку вошли стихотворение Владимира Косовского из книги "Я тот, чей дух не покорился" и стихотворение Дмитрия Паламарчука "Видения Бабьего Яра", напечатанное в сборнике "Поэзия из-за решёток".
Вызывает некоторое недоумение, почему так трудно найти оригиналы перечисленных стихов на украинских сайтах.
М.Каганцов оказался талантливым переводчиком. Он переводит найденные стихи на русский филигранно, близко к оригиналу, с любовью к авторам. Переводы найденного уже сделаны. Они публикуются на этом сайте. Но поиск и работа еще не закончены. Так что продолжение этой важной темы следует.


ЮЛИЯ СИСТЕР, Реховот


***
ИВАН ФРАНКО (1856 – 1916)


Пір’я


Розвіяне злими юрбами,
Мов снігу платки з-над руїн,
Летиш ти до хмари з вітрами,
О, пір’я з жидівських перин.
Мов сніг, ти летиш аж до хмари,
Вкриваєш поля, мов килим,
О, свідку великої кари,
О, пір’я з жидівських перин.
Знать, бачити горя не хочеш,
Що ми тут в тій хвилі терпим,
Сніжними крильцями тріпочеш,
О, пір’я з жидівських перин.
Як грубі мужицькії руки
Рвуть наше добро без причин
І нам завдають люті муки,
О, пір’я з жидівських перин.
Як наші хати розкидають
Аж геть до послідніх делин,
Як наші шинки розбивають,
О, пір’я з жидівських перин!
Ввесь город від краю до краю —
Руїна одна, плач один!
Гляди ж на тих варварів зграю,
О, пір’я з жидівських перин!
Гляди, що тут нашої втрати,
Що наших тут впаде сльозин, —
Щоб Богу це все розказати,
О, пір’я з жидівських перин!
Хай наші всі зважить терпіння,
До нашого горя долин
Хай шле нам потіхи проміння,
О, пір’я з жидівських перин!
Хай тямить, що люд ми ізбранний,
Його найукоханий син,
Годований зернами манни,
О, пір’я з жидівських перин!
Хай дасть нам народ цей посісти,
Хай дасть нам помститись над ним,
Неси, о неси ‘му ті вісті,
О, пір’я з жидівських перин!
1882


Пух

Развеянный толпами злыми,
Скрыв срам белизной пелерин,
Летишь ты с ветрами лихими,
О, пух из еврейских перин .
Как снег, поднимаешься к тучам,
Ковром поля выстлав, как им.
Свидетель, как люд был замучен,
О, пух из еврейских перин.
Знать горе не хочешь ты наше,
Что терпим сейчас, как скорбим.
Ты снежными крыльями машешь,
О, пух из еврейских перин .
Мужицкие грубые руки
Рвут наше добро без причин,
Наносят нам лютые муки,
О, пух из еврейских перин.
Как наши дома разоряют,
Над нами любой господин,
Как наши шинки разбивают,
О, пух из еврейских перин!
Весь город от края до края -
Руина одна, плач один!
Беснуется варваров стая,
О, пух из еврейских перин!
Гляди, чтоб запомнить утраты,
Град слёз, не жемчужин - перлин,
Чтоб Богу всё смог рассказать ты,
О, пух из еврейских перин!
Пусть взвесит всё наше терпенье,
Учтёт горечь наших судьбин,
Пошлет нам лучи утешенья,
О, пух из еврейских перин !
Им избран народ наш, напомни,
Его он - возлюбленный сын ,
Он манной небесною вскормлен,
О, пух из еврейских перин!
Пусть даст одолеть народ весь сей ,
Пусть месть свершится над ним ,
Неси же, неси Ему вести ,
О, пух из еврейских перин !

1882


Асиміляторам


Пригнути жидів, покорити
Ви раді б під ваші права,
Їх мову й закон розорити?..
Пусті це, безумні слова.
А знаєте ви, що за сила
В тій мові, в законі тому?
Вона від віків нас водила,
Мов стовп огняний через тьму.
Це щит наш від напору вражого,
Це зв’язок, що час не порве,
В ній Якова, праотця нашого,
Незломнеє серце живе.
Той Яков, що в юності своїй
В пустині з Єговою бивсь,
Ви знаєте, як він на старість
Перед Фараоном явивсь?
Як Йосип у ласці великій
Ото в Фараона вже став,
Тоді Фараон його батька
Побачити ще забажав.
Приїхав старий патріарх наш
З степу к Фараону у двір,
Дванадцять верблюдів горбатих
Шліфований топчуть порфір.
Посеред двора Фараонів,
Де сфінкси стояли німі,
Сини патріарха розбили
Пустинні намети свої.
Щоб Якова к ньому проводить,
Шле цар той міністрів своїх;
Говорять старому міністри:
«Клонися цареві до ніг!»
Та гордо ввесь ріст свій високий,
Мов пальма та, випрямивсь він
І каже: «Лиш Богу одному
Я звик віддавати поклін».
І мовили це Фараону
Міністри — той зморщив чоло
І каже одвір’я низеньке
Покласти в півросту його.
«Сюди проведіть патріарха,
Тут мусить схилитися він,
І так, хоч і як поневолі,
Віддасть мені царський поклін».
І Якова в царські покої
Вели — ішов прямо він скрізь,
Аж перед низеньке одвір’я:
«Туди к Фараону пролізь!»
І бачучи хитрість єгипську,
Старий патріарх зупинивсь…
Сміються в душі єгиптяни,
Він Богу в душі помоливсь.
І сталось… Свою громовладну
Правицю Єгова простер:
Стіну, мов марну павутину,
Згори аж додолу роздер.
Крізь блискіт, і куряву, й гуркіт,
Спокійний і прямий, немов
Та пальма в степу, патріарх наш
Перед Фараона вийшов.
А цар затремтів і, поблідлий,
Припав патріарху до ніг…
«Великий твій Бог!» — він промовив,
А більше промовить не міг.
Тямуйте ж цю давнюю повість
Ви всі, що хотіли б нагнуть
Жидів на новії закони,
Вести на неходжений путь!
Не думайте, що вже послабла
Рука, для котрої стіна
З порфірів шліфованих слабша,
Аніж павутина марна!
19 вересня 1889

Ассимиляторам

Пригнуть евреев, покорить их
Вы рады б, дай лишь вам права ,
Язык с законом разорить им? ..
Пустые, глупые слова .
А знаете ли, что за сила
В том языке, в законе том?
Она нас издревле водила,
Была нам огненным столпом .
То щит наш от напора всякого,
То связь, что время не порвёт ,
И сердце праотца в ней Якова
В веках несломленным живет .
Тот Яков, в юности своей
В пустыне с Иеговой бился ,
Вы знаете, как в старость дней
Перед Фараоном он явился ?
Иосиф в милости великой
У Фараона пребывал,
И Фараон отца пред ликом
Своим увидеть пожелал.
Приехал старый патриарх наш
В Египет из пустынной дали,
Верблюдов дюжина горбатых
Порфир шлифованный топтали.
И на дворе у Фараона,
Там, где немые сфинксы были,
Сыны седого патриарха
Шатры пустынные разбили.
Чтоб приведён к нему был Яков,
Шлёт Фараон своих министров;
И говорят министры старцу,
Чтоб кланялся царю он низко.
Но гордо во весь рост высокий,
Как пальма, выпрямился он,
Сказал министрам : « Только Богу
Привык я отдавать поклон».
И то донесли Фараону
Министры – тот сморщил чело,
Велел сделать вход к себе низким,
Всего лишь в полроста его.
«Сюда привести патриарха !
Склониться теперь принуждён ,
Вот так он, хоть и поневоле,
Отвесит мне царский поклон».
И Якова в зал к Фараону
Вели - шел он, выпрямлен весь.
И вот перед низким он входом:
«Туда к Фараону пролезь!»
И хитрость увидев Египта ,
Седой патриарх смотрит строго ...
Смеются в душе египтяне,
Совета он просит у Бога .
Свершилось вдруг… В грома раскатах
Простёр Иегова десницу :
Стену, паутиной пустою,
Снёс сверху до самого низу.
Сквозь блеск, дым и грохоты грома,
Как пальма пустынная, он
Спокоен и прям непреклонно,
Предстал патриарх пред царём.
А царь задрожал, побледневший,
К ногам патриарха припал ...
«Великий твой Бог» - он промолвил,
И в страхе опять замолчал.
Поймите ж ту давнюю повесть
Вы все, что хотели б склонить
Евреев всех к новым законам ,
В нехоженый путь их пустить!
Не думайте, что уж ослабла
Рука, что творить со стеной
Из гладких порфиров способна,
Что из паутины пустой!
19 сентября 1889

ПАВЛО ГРАБОВСЬКИЙ (1864 – 1902)


Народові єврейському


Народе, вік порізнений зі мною
Страмотою людської ворожди!
Заблуда стала межи нас стіною,
Хижацтва ще не зметені сліди.

Нехай козак без жалю вішав «жида»,
Хай «жид» добра не зичив козаку…
Той час встає на думку як огида;
Забудьмо ж ту минувщину гірку!

Тобі чужим останусь я по крові;
Несхибно ж маю в серденьку носить
Святе чуття великої любові,
Якої вже нікому не згасить.

ПАВЕЛ ГРАБОВСКИЙ

Еврейскому народу

Народ, вовек разрозненный со мною
Позором человеческой вражды!
Меж нами заблуждение - стеною,
И хищные не сметены следы.

Казак «жида» без сожаленья вешал,
И казаку «жид» не желал добра ...
Жгут память отвратительные вещи;
Забыть былое горькое пора!

Я по крови чужим останусь пусть вам;
Прочна в сердечке без ошибки нить -
Большой любви святым я связан чувством,
Которой никому не погасить.


ОЛЕКАНДР ОЛЕСЬ (1878 – 1902)


НАД ТРУПАМИ

Ви мужа убили... лежить він в крові...
Я тайни не знаю, за що ви убили...
За що в його чорний гвіздок в голові...
...Він лікар був добрий... його ви любили.
Я тайни не знаю, за що ви убили...
Хаїме! ти, може... що зле їм зробив?..
Скажи мені, любий, за що тебе вбили?
Ввесь вік ти боровся за волю рабів,
За їх не боявся ні мук, ні могили...
Хаїме! мій милий!! за що тебе вбили?..
...Мовчить... і обличчя у його
За гріх не говоре нічого...
Ви сина убили... лежить він в крові...
Я тайни не знаю, за що ви убили...
За що в його чорний гвіздок в голові...
Він втішний був хлопчик... його ви любили...
Я тайни не знаю, за що ви убили...
Нухіме! ти, може, що зле їм зробив?..
Скажи мені, милий, ти ж маму кохаєш...
Ти ж так її дуже і завжди любив...
Скажи мені, пташко!.. Ах, слів ти не знаєш,
Ах, ти тільки «мама» одно вимовляєш...
...Хто ж скаже мені, немовлятко?..
Холодний, як крига, твій батько...
1906

АЛЕКСАНДР ОЛЕСЬ


НАД ТРУПАМИ

Вы мужа убили… в крови лежит весь…
Я тайны не знаю, за что вы убили…
За что чёрный гвоздь у него в голове…
… Он врач был хороший… его вы любили.
Я тайны не знаю, за что вы убили…
О, Хаим! Ты… зло причинил им, скажи?
За что же убили тебя они, милый?
Боролся за волю рабов ты всю жизнь,
За них не боялся ни мук, ни могилы…
О, Хаим, мой милый! за что же убили?
… Молчит … на лице у него
Про грех не прочесть ничего…
Вы сына убили… в крови лежит весь…
Я тайны не знаю, за что вы убили…
За что чёрный гвоздь у него в голове…
Он славный был мальчик… его вы любили…
Я тайны не знаю, за что вы убили…
О, Нухим! Ты, может… им зло причинил?
Ты ж мамочку любишь, что ж не отвечаешь?
Ведь так её крепко всегда ты любил…
Скажи мне, мой птенчик!.. Ах, слов ты не знаешь,
Одно только «мама» лепечешь всегда лишь …
… Малыш, кто ж ответ мне найдёт?..
Твой папа холодный, как лёд …
1906


ПАВЛО ТИЧИНА (1891 – 1967)


ЄВРЕЙСЬКОМУ НАРОДОВІ


Народ єврейський! Славний! Не втішать
тебе я хочу. Кожен хай тут слуха:
в цей час, коли синам твоїм вмирать
прийшлося від фашистського обуха, –
я хочу силу, силу оспівать –
безсмертну, вічну силу твого духа!
Вона родилась ще давно – тоді,
як був ти нерозсіяним і цілим.
Буяли в тобі сили молоді!
І розцвітав цвітастий шлях, як килим...
Та ось підкрався ворог – і в біді
ти голубом забився сизокрилим.
Ах, голуб, голуб!.. Образ він душі
твоєї був колись...Але як стався
той злам, коли і ниву й спориші
тобі стоптали й ти не покорявся
врагу, а кинув поклик «сокруши!» –
то образ голуба на сокола змнявся.
О, скільки раз в середньовіччі ти
скорятись не хотів ні королеві,
ні героцогам! Й було не страшно йти,
коли звучали голоси сталеві
і Ібн Габірола з темноти,
і Езри, й Іуди – мужнього Галеві!
А в дев’ятнадцятий суворий вік –
ой, скільки від царів ти настраждався!
«Єврей? – сміялись: – це ж не чоловік
і не людина». І в колючках слався
твій шлях, – і шлях, здавалось, вже заник...
Аж тут Шолом-Алейхем засміявся!..
Цей сміх, мов нерозгризений горіх,
все на царів котивсь, котивсь... Лиш згодом,
як розкотився він по стежках всіх
далеко й опинився між народом, –
царі тривогу вдарили. Та тих
не вбить, в яких життя кипить підсподом...
Але ж на Заході! – твої брати
і сестри в кігтях звіра-людоїда
ще тяжко мучаться. О, де знайти
тих слів, щоб висловить: яка огида
проймає нас до нього! Не гніти,
проклятий! Правда встане вогневида!
Вона поборе! Правда вже встає!
І там, де греки, серби і хорвати,
виковується гнів. Вже виграє
сурма для помсти. Доки ж, доки ждати?
Чи мо хай душогуб усіх уб’є? –
Повстанцям час до битви вирушати.
Й повстанці йдуть, в стратегії своїй
то появляються, то в ліс зникають...
Кипи, наш гнів, грозою пломеній
за дике гетто у Європі! Знають
хай німчики, що є відплата: – Стій!
По всьому світу грози наростають...
І ми – під переблиски блискавиць,
під грім тих гроз народів – тяжкість грузу
з євреїв скинемо. Доволі ниць
лежати їм! Доволі мук і глузу
дурного Гітлера! Залізна міць
підниметься з Радянського Союзу!
Ми чуєм із Європи плач: Рахіль
за дітьми за своїми тужить, - мати
вбивається... Ах, сльози ці і біль
в віках обвинуваченням звучати
проти німоти будуть! Їй як сіль
в очах єврей. Ну, що на це сказати?
Народ єврейський! Славний! Не втішать
тебе я хочу. Кожен хай тут слуха:
В цей час, коли синам твоїм вмирать
прийшлося від фашистського обуха, -
я хочу силу, силу оспівать, –
безсмертну, вічну силу твого духа.
1943


ПАВЛО ТЫЧИНА


ЕВРЕЙСКОМУ НАРОДУ


Народ еврейский! Славный! Не скорбеть
с тобой хочу. Пусть всем дойдёт до слуха:
в то время, когда детям твоим смерть
принёс фашистский обух, легче пуха
теперь земля им, - я хочу воспеть
твою бессмертную навеки силу духа.
Она родилась в древности, когда
ещё был цел ты, не рассеян, молод.
Бурлила кровь, как вешняя вода!
Ковром цветистым путь стелился долг ...
Но вот подкрался враг – пришла беда,
забился ты, как сизокрылый голубь.
Ах, голубь, голубь ... Образом души
твоей когда-то был он... Но случился
тот слом, - как нивы, травы, камыши,
ты был истоптан, но не покорился
врагу, клич смело бросив: «Сокруши!» -
так образ голубя на сокола сменился.
О, сколько раз в средневековье ты
Был непокорен королю во гневе
И герцогам! Бесстрашен был в пути,
Сталь явно слыша в голосов напеве
Ибн Габироля из далёкой тьмы,
И Эзры, и Иуды – храброго Галеви!
А в девятнадцатый суровый век -
ой , сколько от царей ты настрадался !
« Еврей ? - Смеялись, - то не человек
и не мужчина» . Терниями стлался
твой путь, - и, думали, кончается навек ...
И тут Шолом- Алейхем засмеялся! ..
Тот смех, как неразгрызанный орех ,
на всех царей катился ... Год за годом
катясь, он побывал на тропках всех
и оказался принятым народом, -
цари забеспокоились. Но тех
убьёшь ли, кто подобен вешним водам ?..
Но братья там - на Западе твои
и сестры в лапах людоеда - гада
страдают тяжко. Где же мне найти
слова, какими выразить мне надо
всё отвращенье наше! Не гнети,
проклятый! Но в огне восстанет правда!
Она поборет! Правда уж встаёт!
И там, где греки, сербы и хорваты ,
куётся гнев. Уже труба зовёт
на месть. Доколе ждать возмездья даты?
Покуда душегуб всех перебьет? -
Пусть в бой идут повстанцы, как солдаты.
Идут в стратегии своей повстанцы в бой,
то появляются, то в чаще исчезают ...
Кипи, наш гнев, и пламеней грозой
за гетто дикое в Европе! Пусть узнают
те немчики, что есть возмездье : - Стой !
По всюду в мире грозы нарастают ...
И мы - под вспышки молний грозовых,
под гром тех гроз народов - тяжесть груза
с евреев сбросим. Уж довольно с них:
лежанье ниц, мук и обид обуза
дурного Гитлера! Стальных мощь мышц своих
проявится Советского Союза !
Мы слышим из Европы плач: юдоль
Рахили горькая - детей своих терять.
Мать убивается ... Ах, слезы те и боль
навечно обвинением звучать
нацизму будут ! «Юде» словно соль
ему в глазах. Ну что о том сказать?
Народ еврейский! Славный! Не скорбеть
с тобой хочу. Пусть всем дойдёт до слуха:
в то время, когда детям твоим смерть
принёс фашистский обух, легче пуха
теперь земля им, - я хочу воспеть
твою бессмертную навеки силу духа.
1943

МАКСИМ РЫЛЬСКИЙ (1895 – 1961)


ЄВРЕЙСЬКОМУ НАРОДУ

Народе, що землі дав геніїв великих,
Народе, що несеш із світових глибин
Високий чесний дух серед обмовин диких –
Низький тобі уклін!
Нас хліб живив один, одні поїли води,
Ділили, як брати, ми радість і печаль,
I нам за землю цю, за цвіт її свободи
Життя віддать не жаль.
Знов щастя навкруги простелеться безкрайнє,
В кривавій боротьбі йде перемоги час,
І нам світитимуть великий Маркс і Гайне,
І вам — пророк Тарас.
Хай буря зла, мов звір,— її ми переборем.
В огні, в диму боїв одважно ми ідем
І з мудрим усміхом, як сивий Мойхер-Сфорім, —
Як Шварцман наш — з мечем.
…Нас не зламать повік, бо ми не поодинці,
А попліч ідемо, крізь темряву негод…
Не умирать, а жить, євреї, українці!
Нехай живе народ!

МАКСИМ РЫЛЬСКИЙ


ЕВРЕЙСКОМУ НАРОДУ


Народ, что дал земле сонм гениев великих,
Народ, что всем несет из мировой дали
Высокий честный дух средь оговоров диких -
Поклон мой до земли!
Нас хлеб питал один, одни поили воды,
Как братья, делим мы и радость, и печаль,
За эту землю нам, за цвет её свободы
И жизнь отдать не жаль.
Вновь счастья видится повсюду апогей мне,
В борьбе кровавой уж идет победы час,
И светят нам великий Маркс и Гейне,
И вам - пророк Тарас.
Пусть буря зла, как зверь, - ее мы переборем.
В огне, в дыму сражений смело мы идем
С улыбкой мудрою, как старец Мойхер-Сфорим, -
Как Шварцман наш - с мечом.
... Нас не сломить вовек, со злом нам вместе биться,
Плечом к плечу идем, сквозь темноту невзгод ...
Не умирать, а жить, евреи, украинцы!
Да здравствует народ!


МИКОЛА БАЖАН (1904 -1983)

Яр


Могильний вітер з тих ярів повіяв —
Чад смертних вогнищ, тіл димучих згар.
Дивився Київ, гніволиций Київ,
Як в полум'ї метався Бабин Яр.

За пломінь цей не може буть покути.
За погар цей нема ще міри мсти.
Будь проклят той, хто зважиться забути.
Будь проклят той, хто скаже нам: «прости...
1943


МИКОЛА БАЖАН


ЯР

Могильный ветер в лица дул убийцам -
Чад смертных огнищ, тел дымящих жар.
И видел Киев, Киев гневолиций,
Как в пламени метался Бабий Яр.

За пламень тот убийцам отомстится.
И справедливей мести не найти.
Будь проклят тот, кто позабыть решится.
Будь проклят тот, кто скажет нам: «прости ...
1943


ВОЛОДИМИР КОСОВСЬКИЙ ( 1923 – 2000)


Мойсей євреїв сорок лiт
Водив в пiсках пустинi,
Щоб обновить єврейский рiд,
Щоб раб в дорозi згинув.
Щоб в «обiтованiй землi»
Рабом не було чути,
А тi, що виростуть, малi,
Були душой розкутi.
Чекає й нас та боротьба
За дух святий в народi.
Щоб на шляху лишить раба
У мандрах до свободи.


ВЛАДИМИР КОСОВСКИЙ


Моисей евреев сорок лет
По пескам пустыни вел вперёд,
Чтоб рабов дороге сгинул след,
Чтоб к свободе возродить народ.
Чтоб в «земле обетованной» он
Позабыл дух рабства прежний свой.
Чтобы те, кто был в пути рождён,
Были все с раскованной душой.
Ждёт и нас такая же борьба,
Чтобы дух святой воскрес в народе,
Чтоб в пути изжить в себе раба
В долгом путешествии к свободе

ДМИТРО ПАЛАМАРЧУК (1914 – 1998)

"ВИДIННЯ БАБИНОГО ЯРУ".

"...Туда попала кучка петлюровцев
и махновцев. Это же позор для всех
нас, евреев, когда убитых погромщиков
закопали в общую могилу вместе с теми,
кого они истязали"
(iз зарубiжноi преси)

...А могила застогнала.
Т.Г. Шевченко

Вночі,проклюнувшись крізь темну хмару,
Скорботний місяць висвітив на мент
На дні святого Бабиного яру
Лаокоон, страшний той монумент.
Схиливши віти, дерева напівсоні
Ронили перлі срібної роси.
І раптом в білосніжному вісоні
Звелася постать дивної краси.
Хто ти, о привиде могили сеї?
Невже на мить ожив прадавній міф
І ти прийшла, примхлива Саломеє,
Чи з дна віків постала Суламіф?
Очам явивши небувалу вроду,
Враз постать звільна розтуля вуста:
"Я вільний дух біблійного народу,
Що людству дав Спасителя - Христа.
В сирій землі присипані, не в гробі,
Всі впереміж, без будь-яких познак,
Тут, може, вбиті в матерній утробі
Нові Ейнштейн, Спіноза, Пастернак.
Цвіт найдорожчий страдниці Вкраїни
Разом з євреями отут упав.
І ті хоробрі лицарі УПА,
Що нас звільняли з ґетто на Волині,
Також тут свій знаходили кінець.
В заміс кривавий тіл, землі і снігу
Тут втоптано й поэзії вінець -
Скатовану, нескорену Телігу,
А кільки з ними полягло отут
Тих безкорисливих і добрих "гоїв",
Що навіть важили дітьми й собою,
Спасаючи від гибелі наш люд?
Усім, хто накликає мсту і чвари
Ні в чім невинний ганячи народ,
Відповідають жертви Бабиного яру:
"ЗАЦІПТЕ, СУЄСЛОВИ, РОТ!"


ДМИТРИЙ ПАЛАМАРЧУК


ВИДЕНИЯ БАБЬЕГО ЯРА


"...Туда попала кучка петлюровцев
и махновцев. Это же позор для всех
нас, евреев, когда убитых погромщиков
закопали в общую могилу вместе с теми,
кого они истязали"
(из зарубежной прессы)
… А могила застонала.
Т.Г. Шевченко

В ночи, пробив средь тёмных туч дыру,
Скорбный месяц осветил на момент
На дне в священном Бабьем Яру
Лаокоона пугающий монумент.
Деревья, ветви склонив, полусонно,
Роняли серебряный жемчуг росы.
И вдруг в белоснежном наряде висонном
Возникла фигура дивной красы.
О, кто ты, могилы сей странный призрак?
Неужто на миг ожил древний миф
И ты пришла, Саломея, капризно,
Иль встала из тьмы веков Суламифь?
Очам красу являя небосвода,
Разверзлись неожиданно уста:
"Я вольный дух библейского народа,
Что людям дал Спасителя - Христа.
Но не в гробах, в сырой земле лежат они
Все вперемешку, не отмечены никак.
Убиты, может, тут в утробе матери
Новый Эйнштейн, Спиноза, Пастернак.
Цвет наилучший изможденной Украины
Тут вместе с иудеями упал.
И рыцари бесстрашные УПА,
Те, что спасали нас из гетто на Волыни,
Такой же находили тут конец.
В замес тел и земли, не сдавшуюся игу,
Втоптали и поэзии венец -
Замученную, стойкую Телигу.
А сколько с ними полегло вот тут
Тех бескорыстных, добрых сердцем "гоев,"
Детьми что рисковали и собою,
Спасая от погибели наш люд?
Всем тем, кто месть и распри кличет яро
На неповинный в ужасах народ,
Ответ жертв Бабьего звучит им Яра:
«ЗАКРОЙТЕ, СУЕСЛОВЫ, РОТ!»

ДМИТРО ПАВЛИЧКО (р. 1929)

БАБИН ЯР. РЕКВІЄМ


V.
Похилений вітром осіннім,
Над Бабиним Яром стою.
Отця сивобрового бачу,
І брата, і матір свою.
Не тут вони тяжко вмирали,
Не тут вони зморені сплять.
Та їхні молитви й благання
В деревах десь тут шелестять.
Тут Київ та рід мій козацький,
Тут наша свобода в крові.
Над братнім усопшим народом
Ми молимось, мертві й живі.
Я бачу – то мамині сльози
Блискочуть на хвилях Дніпра,
Я знаю – моя Україна
Воскресне на поклик добра!
ДМИТРО ПАВЛЫЧКО (р. 1929)

БАБИЙ ЯР. РЕКВИЕМ
V.
Склонившись, под ветром осенним
Я над Бабьим Яром стою.
Отца седобрового вижу,
И брата, и маму свою.
Не тут тяжело умирали,
Не тут утомлённые спят,
Хотя их мольбы и молитвы
В листве где-то тут шелестят.
Здесь Киев и род мой казацкий,
Здесь наша свобода в крови.
Над братским усопшим народом
Мы молимся, мертвый с живым.
Я вижу - то мамины слезы
Блестят ярко в волнах Днепра,
Я знаю - моя Украина
Воскреснет с призывом добра!


МАРТА ТАРНАВСЬКА (р. 1930)

В житті моєму теж був Бабин Яр:
Ішли по вісім вулицею міста —
діди, чоловіки, жінки і діти —
і понад ними нісся дивний гул:
мов стогін сотні скарг, немов скигління,
мов здавлений у горлі дикий плач.
Попереду сивоволосий муж —
високий, у розстебнутій сорочці,
з піднятою угору головою —
це наш знайомий, Ґольдберґ, наш сусід.
Він був не раббі — він був тільки лікар,
він філософію любив і був музика.
(Звичайно він життя лиш рятував,
та довелося рятувати гідність).
Довкола ліс баґнетів на рушницях —
конвой із педантичних молодців.
Шоломи світять в сонці, мов на свято,
і блиск іде від чищених чобіт.
Чи хлопці ці також читали Ґете
і слухали “Тангойзера” й “Ізольду”?
Чи й серед них — філософи й музики?
Мені дванадцять років. Від вікна
мене насилу відтягає мати.
Вона стискає у зубах п’ястук
і кров із пальців маже їй обличчя.
Мене кладуть у ліжко. Я в гарячці.
Мені ввижається в стіні розбитий череп.
Немає тільки батька. Він — в стодолі,
в чужім селі, заритий в сіно, скрився
перечекати ніч, що вдень настала.
Та він — не сам. Із ним сусід наш, Ґольдберґ,
син лікаря, філософа й музики.
1972


МАРТА ТАРНАВСКАЯ

Был в моей жизни тоже Бабий Яр:
По городским всем улицам шли люди -
деды, мужчины, женщины и дети -
и был над ними слышен странный гул :
как сотен жалоб стон он, как нытьё ,
как в горле сдавленный ужасный плач.
Шёл впереди седоволосый муж -
высокий и в расстегнутой рубашке,
с вверх поднятою гордо головой -
то наш знакомый, Гольдберг, наш сосед.
Он не раввин был - он был только врач,
он философию любил, был музыкантом .
( Обычно только жизни он спасал ,
но вот пришлось достоинство спасать ) .
И лес штыков вокруг блестел на ружьях -
конвой из педантичных молодцов .
На касках блики солнца, как на праздник ,
и блеск идёт надраенных сапог.
Читали ли молодчики те Гёте
и слушали ль " Тангейзера " с " Изольдой "?
Философы и музыканты есть средь них?
А мне двенадцать лет. И от окна
меня трудом оттягивает мать.
Она сжимает кулаки зубами
и кровь из пальцев мажет ей лицо.
Меня кладут в постель . В горячке я.
Мне чудится в стене разбитый череп.
Лишь папы нет со мною рядом. Он - в сарае,
в чужом селе, зарывшись в сено, скрылся
ночь переждать, что наступила днём.
Но не один он. С ним сосед наш, Гольдберг,
сын врача, философа и музыканта.
1972


ПЕРЕВОДЫ С УКРАИНСКОГО ЯЗЫКА МАРКА КАГАНЦОВА


 

ФИО*:
email*:
Отзыв*:
Код*

Связь с редакцией:
Мейл: acaneli@mail.ru
Тел: 054-4402571,
972-54-4402571

Литературные события

Литературная мозаика

Литературная жизнь

Литературные анонсы

  • Внимание! Прием заявок на Седьмой международный конкурс русской поэзии имени Владимира Добина с 1 февраля по 1 сентября 2012 года. 

  • Афиша Израиля. Продажа билетов на концерты и спектакли
    http://teatron.net/ 

  • Дорогие друзья! Приглашаем вас принять участие во Втором международном конкурсе малой прозы имени Авраама Файнберга. Подробности на сайте. 

Официальный сайт израильского литературного журнала "Русское литературное эхо"

При цитировании материалов ссылка на сайт обязательна.