РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЭХО
Литературные проекты
Т.О. «LYRA» (ШТУТГАРТ)
Проза
«Эта книга не придумана, она остро пережита…»
Поэзия
ГРИГОРИЙ КОЧУР И ЕГО «ИНТИНСКАЯ ТЕТРАДЬ»
Публицистика
МАЛЕНЬКАЯ И… БОЛЬШАЯ СТРАНА
Драматургия
Спасибо Вам, тренер
Литературоведение
КИММЕРИЯ Максимилиана ВОЛОШИНА
Литературная критика
Новости литературы
Конкурсы, творческие вечера, встречи
"Земля Израиля и В.В.Верещагин"(ч.1)

Литературные анонсы

Опросы

Работает ли система вопросов?
0% нет не работает
100% работает, но плохо
0% хорошо работает
0% затрудняюсь ответит, не голосовал

Из книги-альбома Галины Подольской "Виктор Бриндач"

Галина Подольская


«Мы привыкли ругать «литературу» в живописи. Но обогатились ли мы, в самом деле, новым образным языком, новым содержанием?» – риторически вопрошает Шагал в «Миссии художника» (1).


Живопись Бриндача – это, прежде всего, живопись «литературная». Каждый сюжет его работы можно пересказать. Истории могут получиться разными – в зависимости от того, что будит рассказчика. В данном случае мы опирались на литературные и публицистические произведения Шагала, поскольку речь об осмыслении наследия художником нового поколения в целом.
Мизансценические по сути работы Бриндача из Шагаловской серии – это как взгляд снаружи, так и изнутри. Художник строит свои работы так, что помогает зрителю уяснить общую атмосферу действа через живые характеры героев.


Это то, что роднит его с Шагалом, тяготевшим к «литературности» настолько, что это вылилось в жанры литературные: стихи и прозу, иллюстрирование «Книги Книг», Гоголя, Лафонтена, Гомера, Овидия, сказок «Тысяча и одна ночь».


Иначе говоря, Бриндач идет от восприятия личности Шагала в целом - художника, сценографа, поэта, позиции как общественного и культурного деятеля. «Что меня беспокоит – это НЕВНЯТНОСТЬ <…> художественного языка, его какая-то необязательность, относительность, хотя внешне он часто принимает правдоподобные «силовые линии», - с возмущением замечает Шагал (2). Для Бриндача личностно невозможны невнятность, необязательность, относительность.


Это отчасти объясняет, почему в Шагаловской серии автор так часто обращается к цитированию: «Включение цитат из картин Шагала для меня «естественная подпитка» диалога с художником, - говорит Бриндач, - как иначе зрительно передать традиции разных эпох? Контраст между прошлым и настоящим? Картина должна быть живой, с характерами. Грустное, смешное, трогательное, нелепое. Включил фрагмент – и все понятно без жвачки. Художник, как и каждый человек, устал от проблем, а здесь есть возможность «поиграть». В цитатных коллажах нет строгих рамок, наверное, потому сегодня ремейки так популярны».


И это соотносится и с мизансценическим типом мышления Бриндача, в котором помещение элемента чужого текста в новый контекст порождает дополнительные смысловые и эстетические эффекты, вплоть до антиэффекта, изменения значения в зависимости от поставленной задачи. Шагал это называл это качество умением «компоновать, конструировать картины архитектонно» (3).
Кроме того, «мышление ремейком» - это всегда обыгрывание включенного материала, наглядная возможность подключения к традиции или полемики с ней. Это то, что помогает осознать, какое место традиция занимает в тебе. В этой связи вновь хочу обратиться к словам Шагала: «Россия имела две художественные традиции: самобытно-народную и религиозную. Я жаждал искусства земного, искусства из почвы, а не из головы. Я имел счастья родиться в среде простого народа, но народное искусство, хотя я всегда любил его, удовлетворить меня не могло. Народное искусство – бессознательно. Оно исключает осмысление средств совершенствования, цивилизацию. А меня всегда влекло к изящной живописи. На моей родине рафинированное искусство было искусство религиозное. Я признавал высокие достоинства иконной живописи и ее традиции, к примеру, шедевры Рублева. Но это было – по содержанию и по форме – религиозное, ортодоксальное искусство, и как таковое мне чуждое.
Чтобы постичь и освоить рафинированность искусства мирского – мне нужно было припасть к роднику Парижа <…>. В этом, думаю, корень моего многолетнего дуализма, двойственности» (4).


По сути это то, что именно это мы и находим в работах Виктора Бриндача с некоторыми поправками: стилистически художнику не чуждо ортодоксальное искусство и родником оказался не Париж – Израиль.


1. Шагал М. Миссия художника (Пер. Л. Беринского). – В кн.: Шагал М. Ангел над крышами. М.: Современник, 1989. – С. 158.
2 Там же. – С. 158.
3 Там же. – С. 156.
4 Там же. – С. 143.

 

ФИО*:
email*:
Отзыв*:
Код*

Связь с редакцией:
Мейл: acaneli@mail.ru
Тел: 054-4402571,
972-54-4402571

Литературные события

Литературная мозаика

Литературная жизнь

Литературные анонсы

  • Афиша Израиля. Продажа билетов на концерты и спектакли
    http://teatron.net/ 

  • Внимание! Прием заявок на Седьмой международный конкурс русской поэзии имени Владимира Добина с 1 февраля по 1 сентября 2012 года. 

  • Дорогие друзья! Приглашаем вас принять участие во Втором международном конкурсе малой прозы имени Авраама Файнберга. Подробности на сайте. 

Официальный сайт израильского литературного журнала "Русское литературное эхо"

При цитировании материалов ссылка на сайт обязательна.