РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЭХО
Литературные проекты
Т.О. «LYRA» (ШТУТГАРТ)
Проза
«Эта книга не придумана, она остро пережита…»
Поэзия
ГРИГОРИЙ КОЧУР И ЕГО «ИНТИНСКАЯ ТЕТРАДЬ»
Публицистика
МАЛЕНЬКАЯ И… БОЛЬШАЯ СТРАНА
Драматургия
Спасибо Вам, тренер
Литературоведение
КИММЕРИЯ Максимилиана ВОЛОШИНА
Литературная критика
Новости литературы
Конкурсы, творческие вечера, встречи
"Земля Израиля и В.В.Верещагин"(ч.1)

Литературные анонсы

Опросы

Работает ли система вопросов?
0% нет не работает
100% работает, но плохо
0% хорошо работает
0% затрудняюсь ответит, не голосовал

Эдуард Казачков

Публицистика «Осэ шалом»

Называя себя композитором, всегда с гордостью добавляю – профессиональный!


Мой собеседник Эдуард Казачков - заслуженный деятель искусств России и Белоруссии, почётный член Русского хорового общества, композитор и дирижёр. Всю свою сознательную жизнь он занимается музыкой, окончил Московский институт военных дирижёров и Белорусскую государственную консерваторию как композитор и музыковед.
В Израиле руководитель творческого коллектива «Осэ Шалом» и хора «Ширим шелану».
23 февраля в концертном зале «Монарт» в Ашдоде состоялся юбилейный концерт, посвященный 10-летию создания коллектива «Осэ Шалом».
Сегодня мне хочется рассказать об Эдуарде Казачкове то, что обычно остается «за кадром», что отсутствует в юбилейных материалах, появившихся в газетах, на радио РЭКа и на страницах интернет–сайтов.


И.Ф. То, что вы любите музыку, несомненно, ибо только человек, посвятивший музыке всю свою жизнь, смог бы 10 лет руководить творческим коллективом в Израиле, где это требует титанических усилий. Но почему военный дирижер? Это случайный выбор или осознанный?


Э.К. Вы знаете, трудно сказать. Казалось бы, случайный. Но на самом деле, я думаю, что в жизни ничего случайного не бывает. Война. Чудом удалось вырваться из Гомеля. Эвакуация. Живу с матерью и братом в Нижнем Тагиле, в районе «Уралвагонзавода». 1947 год, послевоенный, голодный. Кушать нечего. Мне 14-й год. Мама сильно болела, лежала в больнице. Отношение всякое бывало. Мог попасть в очень плохую компанию, многие из этих ребят потом оказались в местах не столь отдаленных.


И.Ф. А отец? Вы ничего не сказали об отце...


Э.К. Мама - красавица, очень интересная женщина. Осталась одна с двумя детьми, а отец ушел на фронт, откуда «не вернулся». Через много лет после войны я разыскал его. Его раненого с поля боя вынесла медсестра, выходила, и он на ней женился. А мать всю жизнь любила его и ждала... Бывает в жизни и так. Но именно тогда нам было очень трудно.
Вот так мы оказались в эвакуации на Урале, вначале в селе Лая, потом в посёлке Красный Бор.
Школа находилась от нас за семь километров. Дружил с мальчиком, до сих пор помню его имя – Гена Камаев. У него старший брат учился в Свердловске в школе милиции. И вот однажды он приехал к ним в гости и рассказал, что в их городе есть такая школа, где... кормят! Моя первая мечта в то время была или стать маляром, поскольку они тогда зарабатывали прилично - и на еду бы хватило. Или научиться играть на баяне, чтобы играть на свадьбах, естественно, где и кормили бы. Все мысли - о еде, потому что всё время хотелось есть. Нам все равно было, какая школа, главное, чтобы кормили! Напоминаю, ведь шёл послевоенный, очень голодный 1947 год. А мне не исполнилось и 14 лет.
И вот мы с Геной поехали в Свердловск. Поехали зайцами, денег на билеты не было. Приехали, нашли эту школу, сдавать особенно ничего не нужно было – история, литература, но главное – проверка музыкальных способностей.


И.Ф. И вас приняли? И тогда это казалось пределом ваших желаний?


Э.К. Вы даже не представляете, как мы были рады. Нашему счастью не было предела - нас приняли! Сейчас трудно понять, что для нас, голодных, оборванных, значило есть каждый день, ходить в чистой и красивой одежде, спать в теплых помещениях и... учиться! Эта военно-музыкантская школа была создана по типу суворовской, только с музыкальным уклоном. По стране организовали 13 таких учебных заведений, во многом они пополнялись за счет беспризорников, детей- сирот, которых немало скиталось после войны. Сейчас такая школа осталась одна, на военном параде в Москве все видят, как маршируют барабанщики, выпускники этой школы.
Мы получили настоящее музыкальное образование. Воспитанники в школе жили, нас одевали и кормили. По программе проходили общеобразовательные предметы. Играли на парадах, на праздниках. Были и ночные репетиции. У меня даже есть грамота за участие в параде, подписанная лично маршалом Жуковым, который в это время был командующим Уральским военным округом. На моих глазах он подошел к нашему строю, коренастый такой, и тут же сделал замечание: «Второй корнет в третьем ряду фальшиво играет». Он бывал на всех премьерах в городских театрах. В Свердловске оказались многие театральные деятели во время войны и после. Кстати, там я впервые встретился с оперой. А во время парадов Г.Жуков стоял, весь увешанный орденами. Рядом стоял Павел Бажов - автор «Малахитовой шкатулки» - высокий и красивый, настоящий сказочник...


И.Ф. И как же проходила ваша учеба, как началось становление музыканта? Ведь еда и форма – это хорошо, но что-то главное вошло в вашу жизнь – вы стали писать музыку.


Э.К. Главное - музыка - вошла не сразу... Наша школа находилась на улице Вайнера. Повторяю, что отбирали музыкально одаренных с улицы, беспризорников. Бандитизм свирепствовал жуткий. Возраст отобранных подростков был разный. Нас одели в военную форму. В городе имелось и ремесленное училище. Сами понимаете, случалось всякое... Но с другой стороны – повезло. Преподавательский состав подобрался великолепный, были педагоги, которые преподавали до войны в Московской консерватории, выступали в Свердловском театре музыкальной комедии. То, что я получил за время учебы в школе, во мне сидит и помогает всю жизнь. Но особенно я благодарен двум своим учителям. В оркестре воинской части, куда меня направили после окончания школы, военным дирижёром был капитан Лицман Владимир Иванович. До войны он работал музыкантом в оркестре Большого театра в Москве. В те времена духовые оркестры играли в парках, местах отдыха вальсы, марши, польки. Пользовались огромной любовью. И вдруг мне тоже захотелось писать. И я стал сочинять и вальсы, и марши, и фокстроты.
Первой написал польку. Владимир Иванович одобрил и говорит: «Молодец, а теперь распиши на весь оркестр, будем играть». Я обрадовался, возгордился и... расписал. А это очень сложный процесс. Я был молодой и ничего не боялся. Музыканты в оркестре играли профессиональные, солидные. Сели и начали играть, а вместо весёлой польки получился похоронный марш. Я расстроился... И вот тогда я на всю жизнь понял главное, что всему надо учиться. Владимир Иванович сказал, что в библиотеке есть партитуры: «Иди, учись. Что непонятно, я помогу». С тех пор я следую его совету.
Вторым учителем считаю старшину Николая Ивановича Ушакова, до войны он был валторнистом в Большом театре, ушел на фронт разведчиком. Два ордена Славы и еще много наград. Заботился о нас, как о своих детях, жил нашей жизнью. Выстраивал нас вечером у коек и говорил: «Так, гимн Советского Союза, каждый свою партию!». Я до сих пор свою партию помню!
На Урале пьют бражку, которую делали из сухофруктов. Пьется приятно, а ноги отказывают. Однажды Ушаков послал меня за чем-то к своей знакомой. Она накормила и угостила бражкой. Увидев меня выпившим, Николай Иванович возмутился, наказал, сказав: «Запомни, я твоему таланту погибнуть не дам!». Сурово, но урок на всю жизнь. Вот на таких людей я и мечтал быть похожим. Николай Иванович Ушаков научил меня уверенности в том, что делаешь. Владимир Иванович Лицман, красивый, статный – я мечтал стать таким же. Он брал в руки дирижерскую палочку, начинал дирижировать и... весь оркестр оказывался в его власти. Именно тогда я твердо решил стать военным дирижером.


И.Ф. Действительно, трудно иногда понять, то, что происходит в нашей жизни - случайность или закономерность. Вам хотелось есть, и... вы получили образование, стали писать музыку и даже захотели стать военным дирижером.


Э.К. Это желание стало моей мечтой. По окончании школы воспитанники направлялись в оркестры воинских частей. Имелось лишь одно учебное заведение на весь мир – институт военных дирижеров в Москве, который, наряду с военными предметами, давал программу консерватории, и куда я мечтал поступить. Занятия вели многие известные педагоги. Через некоторое время институт стал называться факультетом Московской консерватории. Добился своего, поехал в Москву, по конкурсу на одно место претендовало13 человек. Сдал, стал слушателем. Жили в помещении института. Нас одевали, давали стипендию, кормили за счет стипендии. Всё мне очень нравилось. Мы же все музыканты, и с первого курса стали участвовать в сводном оркестре Московского гарнизона. Форма была красная, красивая, парадная. Я гордился ею всегда. 7 ноября 1953 года мы, первокурсники, приняли участие в параде на Красной площади.
За годы учебы случалось всякое. В Москве жила моя тетя Соня, удивительнейший человек. Все родственники со всего Союза останавливались у тети Сони. И знакомые тоже. Муж ее Аркадий сердился. У нее был сынок-красавец Фима, девочек любил очень. Однажды нас отпустили в увольнение, в 24-00 должны были вернуться. Тетя Соня уехала отдыхать с мужем, Фима накрыл стол, пригласил знакомых, воспользовавшись отсутствием родителей. Я очень устал после парада и пошел спать. Просил разбудить, чтобы не опоздать, отбор был жесткий, отчисляли за малейшую провинность. Вдруг просыпаюсь, уже рассвет. Опоздал на пять часов. Думал, что выгонят. Нас вывели на плац в одних рубашках, как сидели на гаупвахте. За меня вступился профессорский состав, и меня оставили.
Усваивать две программы: консерваторскую и военную - было очень сложно. Мы не рвались в увольнение, а пытались получить классы, чтобы позаниматься. Я продолжал писать музыку. Эти годы остались в памяти насыщенными и замечательными. Устраивали капустники, которые помню до сих пор. Шесть лет я переписывался со своей будущей женой, с которой познакомился в ранней юности, и на последнем курсе мы поженились. Жили в ужасных условиях в Москве, девять квартир сменили.
Когда дошло до распределения, я попросился в Белоруссию, ведь мы с женой родом оттуда. Приехал в Гродно, где был назначен военным дирижёром войсковой части. Пришлось немало потрудиться, чтобы оркестр смог более профессионально выполнять свои функции. Наряду с этим создал с помощью командования дивизии ансамбль песни и пляски. Вновь собрал некогда существовавший городской симфонический оркестр. Был руководителем женского хора. Преподавал дирижирование в Гродненском музучилище. И продолжал сочинять музыку.
В 1963 году поступил на факультет композиции и музыковедения Белорусской консерватории в класс профессора Анатолия Васильевича Богатырёва. В 1969 году я вместе с оркестром и ансамблем прибыл в Чехословакию, где наши концерты проходили в довольно сложное в политическом плане время. Но постепенно мы стали желанными во многих районах страны. Росла наша популярность. Когда проходил оркестр, то местные жители дружно кричали: «Раз, два, три – Казачков!». Пять лет прослужил. Мог остаться, но захотелось на родину. Провожали нас очень тепло.
Меня послали продолжать службу в город Бикин Хабаровского края. Городок небольшой, стоит в сопках. Мы сдружились со всеми. Устраивали вечера, праздники. Через год приказом командующего ДВО был назначен начальником оркестровой службы Дальневосточного военного округа. Все оркестры воинских частей обширного Дальнего Востока находились в моём подчинении. Мне присвоили воинское звание подполковника, избрали председателем Дальневосточной композиторской организации. Служилось непросто. Но у меня всегда был надежный тыл, а для военного человека это очень важно, мне повезло. На личном фронте я выбрал ту, что стала моей судьбою, настоящей женой офицера. 56 лет вместе.


И.Ф. А как развивалось ваше творчество как композитора?


Э.К. Моё творчество - это 4 оперы, поставленные в городах Хабаровске, Владивостоке, Минске. Произведения для духового и симфонического оркестров, которые исполняются и в наши дни. Многие из них стали победителями различных конкурсов. Мною написаны и опубликованы издательствами «Музыка» и «Советский композитор» соната для скрипки и фортепьяно, сборник хоров без инструментального сопровождения, пьесы для фортепьяно, два струнных квартета, ряд песенных сборников.


И.Ф. Понимаю, что в прошлой жизни у вас было все. Вы занимались преподавательской деятельностью, руководили большими коллективами, писали музыку, которая исполнялась и... почему уехали?


Э.К. Когда демобилизовался, мы вернулись в Белоруссию, в Минск. Сразу же был принят старшим преподавателем на кафедру дирижирования Белорусской консерватории. Много работал - с детскими коллективами, с хоровыми капеллами. Избрали членом Правления Союза композиторов СССР, России, а затем и Белоруссии. Но неожиданно в семье дочери случилась трагедия, погиб муж от рук бандитов, и дочь твердо решила уехать из Белоруссии, потому что жить там после того, что произошло, не могла. Что оставалось делать? Сын уже давно находился в Израиле. Мы с женой все бросили и поехали с дочерью и внуками. Выбрали для ПМЖ Ашдод. Это был 1994 год. Много лет просто жил, как многие репатрианты, даже начал писать какие-то стихи на иврите. Почти сразу же стал работать ночным сторожем, а затем уборщиком улиц. Это длилось семь лет.
Одновременно выступал сольно. Потом объединился с Исраэлем Либерманом. Подготовили программу из моих произведений и ездили по хостелям. Инфаркт, операция на сердце, шунтирование. После операции председатель Белорусского землячества Исаак Цфасман предложил: «Давай сделаем коллектив». Ашдодское отделение Федерации русскоязычных израильтян предоставило нам помещение и фортепьяно для репетиций. Я с удовольствием взялся за это и начал отбирать людей. И сразу поставил важное условие: коллектив должен быть создан как база для моего творчества, то есть то, что сейчас имеет каждый композитор. Живой звук, и только живой звук, надо подобрать людей, которые пели бы не попсу, а то, что не противоречит моему композиторскому кредо. Не все знали нотную грамоту. Семен Липовецкий, один из организаторов этого коллектива, не знал нотной грамоты, но все схватывал на лету. Прекрасный слух. Остальных подобрал с музыкальным образованием, чтобы всё было на профессиональном уровне. Коллектив замечательный. Но работалось не просто. За каждый голос я буквально боролся.


И.Ф. Прошло 10 лет, и что получилось из того, что вы задумывали? Почему «Осэ Шалом» называется не ансамблем, а творческим коллективом?


Э.К. Потому что это по сути своей творческий коллектив. Почему? Потому что мы создавали свой репертуар. Нужно было искать поэтов, которые бы соответствовали моим взглядам на поэзию, на стихотворение, которое можно пропеть. И отношение должно быть творческое. Надо готовиться к выступлениям, а у людей жизнь непростая, заботы. Да и я не ангел. В прошлом году мы дали концерт акапелла. Исполняли произведения на стихи ашдодских авторов. Много слов благодарности услышали после выступлений. Одна из наших почитательниц после концерта сказала: «Спасибо, я получила огромное наслаждение, это был высший пилотаж. Никогда не думала, что песни на стихи ашдодских авторов так могут звучать. Я их услышала заново, думаю, что это второе рождение стихов в песне».


И.Ф. Многие в Ашдоде и в Израиле боятся браться за что-то новое. Лучше взять апробированный вариант, тогда никто не будет критиковать. Вы один из немногих композиторов, который пишет музыку на стихи современных израильских поэтов. Не боитесь?


Э.К. Не боюсь! Ко мне обращаются многие поэты. Но я пою то, что волнует меня лично. Всегда ценил в поэзии главное – глубочайшую музыку стиха. Содержание и форма тоже очень важны. У ашдодского поэта Ханана Токаревича соединил три стихотворения о войне и о Бабьем Яре. Получилась интересная композиция-триптих. Выпустил целый диск на стихи Авраама Файнберга, к сожалению, ныне покойного. Сотрудничаю с Семёном Цвангом из Ашкелона, с Максом Риантом из Бней-Айша, Ларисой Великовской из Ашдода. Клара, моя жена, первая слушательница и первый оценщик всех моих произведений. Нахожу стихотворение, которое сегодня созвучно моим ощущениям, и пишу музыку. Стихотворение может «запеть», и тогда это удача, но может и «промолчать», тогда песни не получается. Если я называю себя композитором, то добавляю с гордостью слово – профессиональный!


И.Ф. За 10 лет вашего творчества в Израиле вы воспитали своих слушателей, нашли своих почитателей. Я всегда восхищалась вашим мужеством, неутомимой энергией, желанием никогда не сдаваться и верой в то, что делаешь.


Э.К. Я люблю Израиль. Мне нравится само государство. Здесь немало музыкантов, многие имеют профессиональное образование, многие – нет. Но высокий профессиональный уровень должен соблюдаться в любом виде искусства, а это, к сожалению, оставляет желать лучшего. Я всегда говорю своему коллективу: «Вы стоите к слушателям лицом»! Для меня музыка сильнее всякого оружия. Скальпель хирурга, оперируя, помогает организму человека. Композитор же имеет дело с душой. А это намного сложнее. Первое требование к самому себе - коллектив должен помочь тебе остаться профессионалом. Люди уже знают наши песни. Сколько звонков было после интервью по радио РЭКА у Фрэдди Зорина, посвященного моему юбилею! К сожалению, многие держат равнение на попсу. Скажете - пусть зритель сам решает. Но ведь зритель – это тот, кого мы воспитали своим искусством. Чтобы дирижировать, надо быть профессиональным дирижером. Я этому учился и учусь всю жизнь. У меня есть второй коллектив в хостеле, люди приходят со всего города. Сейчас готовимся ко Дню Победы. В творческом плане, конечно, иногда жалею о той жизни. Я мог преподавать, писать. Трудно даже сравнивать. Моя глубокая благодарность коллективу «Осэ Шалом» за то, что сотрудники дали возможность реализовать себя. Делаю свое дело, и насколько хватит сил, буду делать. Мы не только поем вместе, мы общаемся, дружим, поддерживаем друг друга. Спасибо Ольге Файнберг, благодаря ей мы смогли выпустить диск и готовим второй, в который войдут не только новые песни на слова ушедшего Авраама Файнберга, но и его детей. Горжусь такими людьми, которые помогают мне оставаться человеком и профессионалом.


И.Ф. Мы желаем вам творческого долголетия, никогда не сдаваться и всегда верить в то, что делаешь!
Ирина Фрадкина
 

ФИО*:
email*:
Отзыв*:
Код*
# Файнберг Ольга Натановна ответить
Личность и деятельность Э.Казачкова по-своему уникальны и искренне направлены на служение двум родинам - географической и исторической. Его талант и организаторские способности не ржавеют. Держать так до 120! Ольга
24/03/2012 12:57:54

Связь с редакцией:
Мейл: acaneli@mail.ru
Тел: 054-4402571,
972-54-4402571

Литературные события

Литературная мозаика

Литературная жизнь

Литературные анонсы

  • Дорогие друзья! Приглашаем вас принять участие во Втором международном конкурсе малой прозы имени Авраама Файнберга. Подробности на сайте. 

  • Афиша Израиля. Продажа билетов на концерты и спектакли
    http://teatron.net/ 

  • Внимание! Прием заявок на Седьмой международный конкурс русской поэзии имени Владимира Добина с 1 февраля по 1 сентября 2012 года. 

Официальный сайт израильского литературного журнала "Русское литературное эхо"

При цитировании материалов ссылка на сайт обязательна.