РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЭХО
Литературные проекты
Т.О. «LYRA» (ШТУТГАРТ)
Проза
«Эта книга не придумана, она остро пережита…»
Поэзия
Памяти Минского гетто
Публицистика
МАЛЕНЬКАЯ И… БОЛЬШАЯ СТРАНА
Драматургия
Спасибо Вам, тренер
Литературоведение
КИММЕРИЯ Максимилиана ВОЛОШИНА
Литературная критика
Новости литературы
Конкурсы, творческие вечера, встречи
ПЕРЕКРЕСТКИ КУЛЬТУР. Израиль – Украине

Литературные анонсы

Опросы

Работает ли система вопросов?
0% нет не работает
100% работает, но плохо
0% хорошо работает
0% затрудняюсь ответит, не голосовал

Из книги-альбома Галины Подольской "Виктор Бриндач".

Галина Подольская

Беседы с Шагалом


«В искусстве все должно вытекать из всего течения, движения жизни, - замечает Марк Шагал в «Миссии художника», - из всего нашего содержания – и сознательного, и бессознательного» (1). Работа Бриндача над копиями мировых шедевров стала для него уникальной школой «сознательного и бессознательного» в ощущении мастеров иных эпох. И вдруг само течение жизни подвело к Шагалу. В 2011-2012 гг. Бриндач создает три крупных многофигурных полотна, построенных на цитировании работ выдающегося художника ХХ столетия. Почему Шагал? По ощущению движения жизни и ее содержания.

Повод для диалога

События последнего пятилетия в связи празднованием 125-летия со Дня рождения Шагала всколыхнули всю мировую общественность, побуждая художников мира и Израиля в частности отдать дань уважения
Мастеру, соединившему культуры стран восточно-европейской диаспоры и страны Сиона. А еще Шагал близок Бриндачу по общей доброжелательности к людям. «Современное искусство, - говорит Виктор Бриндач, – это максимальный уровень рациональности, скептицизма и даже цинизма по отношению к окружающему миру и зрителю, когда художник ни во что не верит», - признается художник в беседе с П.Люкимсоном (2). Годы моего общения с Виктором давно подтвердили искренность этих слов. Деликатность, любовное отношение к своим героям и зрителю, вера в человеческое в человеке – это то, что отличает Бриндача-художника в наш век коррозии духа.

Виктор Бриндач поддерживает все мероприятия, увековечивающие память о Шагале в Израиле, начавшиеся с Фестиваля искусств Объединения профессиональных художников Израиля "По следам Шагала".


В 2011 году он участвует в выставках, посвященных 80-летию со дня первого посещения Шагалом Эрец Исраэль и 60-летию первой передвижной выставки в Израиле. Выставки проходят в Иерусалиме в Центре искусств "Дом Качества", Ашдоде в Концертном зале "Аудиториум Рами Наим", в Ришон ле-Ционе в "Гейхал а-Тарбут, в Тель-Авиве в Российском культурном центре.
В 2012 году работы выставляются на Первой Шагаловской конференции в Иерусалиме, посвященной 125-летию со Дня рождения Марка Шагала, проходившей в Иерусалимском культурном центре "Гармония".


В этом же году художник участвует в культурно-просветительской программе “Шагаловские вечера в Иерусалиме”, посвященной 50-летию шагаловских витражей в столице Израиля. Работы художника выставлялись Иерусалимской городской русской библиотеке, в Иерусалимском общинном доме, Иерусалимском культурном центре «Бейт а-Керем». Его работы участвуют в передвижной выставке израильских художников по странам СНГ «По следам Шагала в Израиле», публикуются на страницах центральной израильской прессы, входят в издание, объединившее материалы всех этих мероприятий «Марк Шагал и Израиль: Жизнь. Творчество. Наследие» ( под ред. д-ра Г.Подольской), вышедшей в 2012 году в издательстве «Скопус» в Иерусалиме (3).

А теперь обратимся к работам по мотивам жизни и творчества Шагала, выполненным Бриндачем, - работам, в которых мастерство копииста нашло благодарную почву и проросло в новом качестве. Итак, «Диалог с Шагалом» - три масштабных, многофигурных полотна с разными содержательными акцентами: «Шагал на Витебском рынке», «Марк Шагал в Малаховке», «Портрет». Работы познавательные, светлые, жизнерадостные, с неожиданными композиционными разработками, построенные на глубоком знании как историко-культурного материала, так и биографии Шагала. Главные приемы, используемые автором в этих работах - ремейк, цитата, автоцитата, органично вживленные Бриндачем в художественную ткань полотен.


Мистический рынок

Как хорошо мне здесь, как мне радостно с вами!
Но вы разве хоть что-нибудь слышали о Париже,
о безухом художнике, и квадратах, кубах?
Марк Шагал «Моя жизнь»


Прощание с Витебском

Для того, чтобы в полной мере воспринять развернутое полотно Бриндача "Шагал на Витебском рынке", обратимся к тексту автобиографической повести Шагала "Моя жизнь".
"Господи, ты, затерявшийся в дальних высях за тучами или где-нибудь здесь, за этой вот будкой сапожника. Господи, помоги мне раскрыть мою душу, душу неприкаянного заики, не находящего себе места, укажи ты мне путь! Я не хочу быть, как все, открой для меня никому не ведомый мир..." (4), - вспоминает Шагал о том, как молили Всевышнего. И тот даровал ему эту способность. И вот уже под его кистью "улицы города лопались, как скрипичные струны, горожане взмывали в небо и шли над землей. Родственники, рассевшись, отдыхали на крышах. Краски сгущались, превращались в вино, хлестали струями из картин" (5).
«Мистика!» - сколько раз это слово мне бросали в лицо, точно так, как раньше обвиняли меня в «литературе», - восклицает Шагал в «Миссии художника». – Но разве существует на свете хоть одна великая поэма, лишенная мистического элемента? Или даже хоть одно единственное значительное социальное движение?»
( 6).

Не сон, не явь: метаморфозы

Бриндач заряжается ощущением этих мистических превращений, хотя и отталкивается от собственной работы. Что делает художник? Он создает ремейк, в котором по сути повторяет композицию своей работы "Европейские евреи на рынке" и портреты персонажей на переднем плане. (7)
Для многофигурной работы, в которой почти шесть десятков героев «ход с оглядкой» на работу-предшественницу достаточно распространенный. Важно, что этот новый рынок-ремейк художник наполняет жизнью конкретных персонажей Шагала. И изобразительно шагаловские цитаты, включенные в контекст полотна «Шагал на Витебском рынке», творят чудеса. Чур! Герои местечка Шагала словно выступают из-за спин персонажей Бриндача. И появляется мистическое ощущение – гофмановское, странное, с чертовщинкой... И оно уже не дает покоя, это чувство, рожденное на визуальном уровне. Почему? Да потому что действующие лица Шагала и Бриндача стилистически разные. И это чувство смятения, загадки, непредсказуемых фабульных поворотов, когда в каждый момент может произойти что-то такое, что вмиг станет иным, наполнит мир, используя терминологию Шагала, новой «литературностью» (8). Быт рынка давно Бытие художника. И природу его мистических метаморфоз знает лишь художник, как рассказчик в «Угловом окне» Э.Т.А.Гофмана...


Палево-коричневая осень превращается в витебскую зиму. Брусчатка со следами слякоти и общий «западноевропейский» фон становятся бело-голубой витебской зимою. Фантазия переносит Бриндача во времена, когда Витебск был провинцией Российской империи. Современный художник представляет себя одним из современников Шагала, давая автопортрет в картузе и длиннополом пальто.


Умудренный серебряными сединами, он, как в гофмановской вигилии, оказывается во времени великого витеблянина, становясь очевидцем чудесных превращений, происходящих на его глазах. Только вот ведь какое дело: очевидец-то он очевидец, но будто все это уже видел и слышал от своего деда – Григория Давидовича Могилевского – реального ровесника Шагала, бывавшего в Витебске начала века. Григорий Давидович изображен на картине – прямо за Шагалом – веточка родословного древа Бриндачей, объясняющая особую пристрастность и причастность современного израильского художника к избранной теме.


Явь, что сон, в которых наши судьбы и судьбы наших близких пересекаются не только на картинах – в правременах. Дед Виктора – по материнской линии - родом из Могилева – места достославного, где в 18 веке творил Хаим Сегал – предок Шагала. В мемуарах «Как я работал в Еврейском камерном театре» художник с грустью признается: «Я вспоминал своего прадеда, который расписывал синагогу в Могилеве, и плакал: ну почему он не взял меня сто лет назад к себе хотя бы подмастерьем? <…> Вдохни в меня, мой бородатый предок, хоть капельку еврейской истины!» (9). Бриндач пронизан этим порывом и вписывает своего могилевского деда в пространство превращений на картине. И глазами своего деда провидит, «какие чудеса творила кисть в местечке Лиозно» (10) – кисть пращура Шагала. Вот такой эмоционально насыщенной и пропитанной шагаловскими текстами получилась картина, в которой
первоначально Бриндач отталкивался от автоцитаты «Ашкеназские евреи на европейском рынке».

Впрочем, в конечном итоге это уже не важно. Почему? А потому что главный герой полотна "Шагал на Витебском рынке" - приехавший из Парижа молодой человек в синем берете. Думаете, Мошка Сегал? Нет! Теперь уже Марк Шагал - новоиспеченный художник - жизнерадостный, розовощекий, сияющий, способный художнически перевернуть мир. Мы сразу узнаем его по щегольскому блузону и театральному головному убору, выделяющемуся среди кепок, картузов и фуражек. Бриндач цитирует знаменитый шагаловский "Автопортрет с кистями" (1909-1910 гг.) – в зеркальном отражении. Да-да, теперь мир вращается вокруг главной фигуры в центре картины. Мальчонка - продавец сигарет - услужливо предлагает парижанину Шагалу купить модную цигарку, но тот, не запинаясь, продолжает вещать удивленному народу не хасидские сказки, а истории о безухом Ван-Гоге, о квадратах и кубах, о Париже – стольном граде художников. И все замирают...

И вдруг между фигурами Шагала и Бриндача протискивается голова плутоватого долгоносого еврея – фрагмент из работы "Панюшка табака" (1912 г.). А табачок, что надо, еще разок нюхнуть и... запоминай, Бриндач-художник, как работает фантазия Витебского мастера!
И начинается то, что потом у Шагала проявится в иллюстрациях к Гоголю: фантазия, юмор, сарказм. И нет грани между реальностью и тем, что было или может случиться. И все едино в этом странном раздвинутом пространстве. На протяжении всей жизни Шагал будет с особым пиететом относиться к Гоголю. В свой последний визит в Россию около ста иллюстраций к "Мертвым душам" передаст в коллекцию Московского государственного музея изобразительных искусств имени А.С.Пушкина.

Бриндач словно улавливает дух великого витеблянина и создает свою картину. Витебский рынок - не явь, не сон, а новое измерение, в лоскутном пространстве которого появляется "Красный еврей" ( 1915 г.) Красный – цвет мучений, цвет крови, цвет жертвы... Угрюмый мужичище с лицом-маской, что белее снега, уселся на ящике с тыквами. Посему видно: случилось что-то такое, от чего в смятении он перепутал рукавицы, надев правую перчатку на левую ручищу. Впрочем, они и без того по цвету разные – белая да зеленая: собирался родимый наспех.

Чуть поодаль в правой части картины – ремейк из "Продавца газет" (1914 г.): "простой", как "правда" в газетах, лукаво подмигивает: «Вы, мол, еще не все знаете, что ожидает вас за последними новостями».
Витебские персонажи Шагала – в них все словно чуть-чуть "набекрень". Их уравновешивает "Молящийся еврей" ("Раввин Витебска", 1914 г.) – цитата одного из лучших полотен Мастера из коллекции Чикагского института искусств.

Вот такая жизнь: ни прибавить - ни убавить... Оказывается, что и впрямь нужно было уехать, чтобы, вернувшись, открыть все то, что знал с детства, и написать так, "чтобы не затеряться в мире, где преобладают автоматизм и спесивое равнодушие" (11). И сохранить доброту: "Как хорошо мне здесь, как мне радостно с вами!» (12). И понять, что его предназначение шире, а иначе и не прозвучал бы вопрос: «Но вы разве хоть что-нибудь слышали о Париже, о безухом художнике, и квадратах, кубах?" (13). Включение Бриндачем в многофигурное полотно "Шагал на Витебском рынке" цитат из ранних работ Шагала, нередко используемых при переиздании «Моей жизни» в качестве иллюстраций, позволяет зримо представить, с каким профессиональным багажом будущий мастер вернулся из Парижа. Таков изобразительный ответ, почему в Витебске Шагалу было тесно и до появления упертого Малевича.
Не случайно на заднем плане Бриндач помещает коллаж из шагаловских цитат: удалой оранжево-красный скрипач с танцующим мальчиком из работы "Уличный скрипач" (1911-1914 гг.), желтая корова из "Скотного двора" ( 1954 г.). И... только влюбленным, что птицам крылатым, дано воспарить, как душе, послушной зову небес.


Евреи в белых талитах благословляют их путь. Свершилось чудо: им удалось преодолеть ограниченность местечка и воспарить над ним с мечтой о будущем мире. Ныне работа "Над городом" (1914-1918 гг.) - жемчужина Третьяковской галереи. И здесь, в мистическом пространстве Бриндача, влюбленные летят - летят над многолюдьем - летят под звуки скрипки и сами, как скрипичная струна...
"Прощай, Витебск! – читаем в "Моей жизни". - И вы – оставайтесь вы тут с вашими бочками, с вашей селедкой..." (14).

А еще... есть на полотне Бриндача один персонаж - Чарли Чаплин – кумир Шагала по жизни. «Чтобы добиться абсолютной свободы, я думаю, что искусство должно быть слегка алогичным, смело заглянуть в новые бездны, и это касается не только содержания – нужно расщепить что-то внутри и измениться, чтобы вывести живопись из плена формального реализма», - замечал Шагал (15).
Можно соглашаться или не соглашаться, насколько естественно образ Чаплина вписывается в общую атмосферу полотна "Шагал на Витебском рынке". Однако его «присутствие» в работе Бриндача вполне отвечает стремлению вывести живопись из плена формального реализма, о которых говорил Шагал, выступая с пламенной речью в зрительном зале театра «Габима» в Тель-Авиве в 1931 году. И это объясняет предпосылки некоторой алогичности в работе современного художника.


Артистическая палитра характеров, созданных Чаплиным в кино, всегда восхищала Шагала: "Чаплин пытается добиться в кино того, что я добиваюсь в моих картинах, - признавался мастер, - сегодня он, пожалуй, единственный художник, с которым я бы без слов нашел общий язык». Таков мир – театр, в котором мы – актеры (16).

Художник-просветитель
Цитата, автоцитата, коллаж как принципы организации картины

Работа Бриндача "Шагал на Витебском рынке" – это познавательный пласт культуры. Современный израильский художник активизирует зрительское внимание в духе шагаловского понимания мистики. «Разве не распадается, не отмирает любой организм (индивидуальный или общественный), - недоумевал Шагал, - если ему недостает мистической силы и чувства, мистического смысла?» (17). Бриндач мастерски достигает этого мистического ощущения, в котором «быт рынка» трансформируется в «бытие художника», и герои реального мира становятся образами художественными. А теперь цитатами из Шагала они вплетены в бриндачевское полотно "Шагал на Витебском рынке", в композиции которого нашлось место и авторитетным для Шагала личностям в мире культуры, и портретам из родового древа Бриндачей. И все живо своей удивительной мистической жизнью и одерживает победу искусством…
Так в работе «Шагал на Витебском рынке» предмет познания и мировой культуры становится объектом живописного воплощения на полотне, побуждая зрителя к познанию непознанного. Не в этом ли подлинная эстетико-просветительская сторона дарования Виктора Бриндача?

(1) Шагал М. Миссия художника (Пер. Л. Беринского). – В кн.: Шагал М. Ангел над крышами. М.: Современник, 1989. – С. 151.
(2) Люкимсон П. Еврейский мир Виктора Бриндача// Новости недели. Еврейский камертон: Седьмое небо. 2007. 2 окт.
(3) По следам Шагала: Каталог: Фестиваль искусств Объединения профессиональных художников Израиля. Иерусалим, 2011; По следам Шагала в Израиле: Каталог: Фестиваль искусств Объединения профессиональных художников Израиля. Иерусалим: Израильский культурный центр «Натив», 2011; - Вести (Нон-Стоп), 2011-2012 гг.,

Марк Шагал и Израиль: Жизнь. Творчество. Наследие. ( Под ред. д-ра Г.Подольской). Иерусалим: Скопус, 2012;
Сайты журнала «Русское литературное эхо», «Исрагео», журналов Евгения Берковича, персональные сайты Виктора Бриндача, Галины Подольской и др.
(4) Шагал М. Из кн. «Моя жизнь» (Фрагменты. Пер. Л. Беринского). – В кн.: Шагал М. Ангел над крышами. М.: Современник, 1989. – С. 104-105.
(5)Там же. - С. 104-105.
( 6) Шагал М. Миссия художника (Пер. Л. Беринского). – В кн.: Шагал М. Ангел над крышами. М.: Современник, 1989. –С. 154.
(7) Подольская Г.Современное израильское изобразительное искусство с русскими корнями. – Иерусалим: Ир атика, 2011. – С.58-59.
(8). Шагал М. Миссия художника (Пер. Л. Беринского). – В кн.: Шагал М. Ангел над крышами. М.: Современник, 1989. –С. 154.
(9). Шагал М. Как я работал в Еврейском камерном театре. – В кн.: Шагал М. Об искусстве и культуре (Под ред. Б. Харшава, пер. Н.Усовой). – М.: Текст: Книжники, 2009. - С.63-64.
(10) Там же. – С. 64.
(11) Шагал М. О керамике. 1952-1966 гг. – В кн.: Шагал М. Об искусстве и культуре (Под ред. Б. Харшава, пер. Н.Усовой). – М.: Текст: Книжники, 2009. - С. 260.
(12). Шагал М. Из кн. «Моя жизнь» (Фрагменты. Пер. Л.Беринского). – В кн.: Шагал М. Ангел над крышами. М.: Современник, 1989. – С. 105.
(13). Там же. – С. 105.
(14). Там же. – С. 105.
(15). Шагал М. О современном искусстве. – В кн.: Шагал М. Об искусстве и культуре ( Под ред. Б. Харшава, пер. Н.Усовой). – М.: Текст: Книжники, 2009. - С. 92.
(16). http://www.interfax.by/article/1153722 .
(17). Шагал М. Миссия художника (Пер. Л. Беринского). – В кн.: Шагал М. Ангел над крышами. М.: Современник, 1989. –С. 154.

 

ФИО*:
email*:
Отзыв*:
Код*

Связь с редакцией:
Мейл: acaneli@mail.ru
Тел: 054-4402571,
972-54-4402571

Литературные события

Литературная мозаика

Литературная жизнь

Литературные анонсы

  • Афиша Израиля. Продажа билетов на концерты и спектакли
    http://teatron.net/ 

  • Внимание! Прием заявок на Седьмой международный конкурс русской поэзии имени Владимира Добина с 1 февраля по 1 сентября 2012 года. 

  • Дорогие друзья! Приглашаем вас принять участие во Втором международном конкурсе малой прозы имени Авраама Файнберга. Подробности на сайте. 

Официальный сайт израильского литературного журнала "Русское литературное эхо"

При цитировании материалов ссылка на сайт обязательна.